?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Так началась война…

22 июня все мы ещё раз вспомнили про нашу Войну – Великую Отечественную Войну. Мало остается тех свидетелей Войны, но ещё меньше её начала. Мой отец, Никишин Александр Георгиевич, 1919 года рождения был тем одним, кто ушел на фронт в самые первые дни. Я много сил потратил, чтобы уговорить его написать свои воспоминания, не для него – для сына, внуков… Слава богу, он это сделал. Сейчас его нет с нами, память и свидетельство тех тяжелых лет сохранились. Я решил часть его воспоминаний о последних днях мирной жизни и первых днях Войны вынести на страницы сайта без правок

  … Вот так и пролетело почти два года учебы (Второе Московское артиллерийское училище корпусной артиллерии, что в Подольске). Нас должны были выпустить в августе 1941 года после летних лагерей, но, видно, сроки поджимали, поэтому летом 1940 года нам отпуск не дали (а ведь должны были дать после первого года обучения). Вместо летних лагерей - зимой отстрелялись. И вот в первых числах июня 1941 года нам присвоили военное звание «лейтенант». Одели в новую форму. Гимнастерка, галифе, шинель шили по заказу, то есть с каждого снимали мерку. Дали шинель из офицерского сукна, темно – зеленая гимнастерка суконная с красным кантом на воротнике, темно – синие суконные брюки – галифе. Тоже с красным кантом, хлопчато – бумажные гимнастерка и галифе (летнее обмундирование), фуражка (черный околыш, красный кант), хромовые сапоги, байковое одеяло, две наволочки для подушки, две или четыре простыни и денег для покупки плаща, а также кожаная планшетка (отличникам) и полевая сумка, офицерский ремень с наплечными ремнями с кобурой.

Торжественный вечер в городском клубе им. Ленина города Подольска. После прочтения приказа концерт и танцы. На вечер шли строем, обратно по – одиночке и, впервые, в любое время. На другой день распределение. Нас, отличников, отдельно, зачитали военные округа, куда можно было ехать по службе. Я выбрал Московский военный округ, так как имел право через год поступить в военную академию им. Дзержинского (артиллерийская). Хотел воспользоваться этим правом и далеко не уезжать.

Как все складывалось прекрасно! какие были радужные мечты!

Но – человек предполагает, а бог или черт – располагает, но тут не бог, а черт оказался.

Никакого отпуска после окончания училища нам не дали. Самое большое – два – три дня в зависимости от отдаленности места назначения (были: Ленинградский военный округ, Особый Белорусский, Карельский, Прибалтийский и (одно место) Свердловский, его взял наш старшина). По существу, мне от Подольска до Москвы достаточно одного часа добраться, до Хамовницких казарм – еще час (хотя оказалось, что часть формируется в летних лагерях в районе Ногинска). Каким – то образом я сдружился с Поспеловым Михаилом, он был из первого взвода нашей батареи. Житель Москвы. В общем, он пригласил меня к себе в гости, при оформлении командировочного удостоверения мы «выторговали» два дня, связали в узлы наши полученные пожитки, сели на электричку и от Курского вокзала взяли такси (нам выдали денежное довольствие, по – моему, в размере одной зарплаты командира взвода, то есть 675 рублей (а в училище рядовой курсант получал 80 рублей в месяц, командир отделения 90 (я), помощник командира взвода, - 95, старшина 100 (или больше). Плюс выдали на стоимость плаща. Михаил жил (вернее, его родители) в своем частном доме в Лосино – Островском. Интеллигентная семья. Отец один из ведущих инженеров Министерства связи. Я его не видел, он получил новое назначение куда – то на Северный Кавказ, туда позднее выехала и его жена с дочерью. Мать – интеллигентная, видная женщина. И дочь – только что окончила 10 классов. Я очень стеснительный человек, и чувствовал там себя не совсем уютно, хотя эти два дня пролетели незаметно. На другой день мы с Михаилом съездили в Центральный универмаг военторга, купили плащи и чемодан. Забегая вперед скажу, что этот чемодан с моими вещами каким – то образом с фронта оказался дома. Нашлась добрая душа, переслала его домой. К тому времени я его обшил и написал свой домашний адрес. Так что хромовые сапоги, суконное зимнее обмундирование я еще донашивал после демобилизации.

И вот мы прибыли в Ногинск, в лагеря. Там меня назначили и.о. командира 3 батареи 130 отдельного противотанкового дивизиона (ОПТД) 229 стрелковой дивизии 20 армии, а Михаил у меня в батарее командир первого огневого взвода, командир второго взвода – Соколов, тоже из нашего училища, но 9 батареи.

Дивизион вновь формировался, состоял из трех батарей. Командир дивизиона – пехотный капитан (фамилию не помню – мало видел, в первые дни войны он выбыл). Все остальные командиры – выпускники нашего училища, только «испеченные» лейтенанты. Наверное, начальство очень волновалось, когда с такими кадрами оказалось на фронте.

Числа 12 – 15 июня прибыли в часть, а 27.06.41 уже в бою.

К недостаточному опыту командиров среднего звена прибавить надо недокомплект людей и материальной части. В батарее должно быть 6 орудий, а было только по 4. не было автомашин и тягачей. Дали один тягач маломощный «Комсомолец», но он был настолько стар, что мы с ним ничего не могли поделать. Как – то с водителем я решил проехать на нем, жалобы были, что плохо работает. Водитель управление только осваивал, заехал в какую – то яму, я хотел вылезти из люка, водитель тронул, люк упал на голову и раздробил мне палец. Голова спасла палец. Отказались от этого тягача. На фронт, когда поехали, было три грузовых бортовых автомашины (две – ГАЗ АА и одна ЗИС – 3). Вынуждены были сделать приспособление, чтобы одно орудие закатывать в кузов, второе прицеплять на крюк. А орудие в кузове надо крепить, там люди и ящики для снарядов. Четвертая машина для меня, командира батареи, положен был «Пикап», но дали Эмку, предмет зависти начальства дивизии, которое и отобрало ее у меня после переправы через Днепр.

Бойцы были в основном из Москвы, на переподготовку присланные в летние лагеря. Это мужчины 30 – 35 лет, люди, уже знающие жизнь. Например, один был из гаража Совнаркома. Занимался мотоспортом. Говорил, что в цирке на мотоцикле по кругу гонял. Народ солидный, мне, неопытному командиру, с ними первое время было трудновато, но они понимали, наверное, во всяком случае у меня с ними больших конфликтов не было, нарушений больших не было. Были в батарее и вновь прибывшие молодые призывники, почти все из Днепропетровской области, в стрелковых частях молодые солдаты были из Западной Украины, так с ними командиры на фронте помучились.

Надо было организовать занятия с бойцами по изучению устава (а как ? «Старички» это знали – молодые – нет). Строевая подготовка – тоже много проблем. Но в те времена дисциплина в армии соблюдалась строго. Это понимали все. Хуже всего то, что за 1,5 – 2 недели не успел всех запомнить, не говоря уже о том, чтобы поближе познакомиться с каждым. Вот где мне пригодилась практика начальника пионерского лагеря и, конечно, работы в школе. Умение расписание занятий составить, дать «указания» командирам взводов, помочь им составить план занятий (урока). Я – то имел опыт работы в школе, да опыт командира отделения. Поэтому батарея без дела не сидела, занятия проводились регулярно и командир дивизиона, побывав в батарее день, больше не показывался.

Но что можно сделать за такое короткое время. И вот 22 июня узнали, что началась война. В понедельник 23 июня нас посадили на электрички и привезли в Москву. Всю дивизию или часть, не помню. Не помню и на какой вокзал (Ярославский или Курский) нас привезли, куда водили, зачем. Помню только, что целый день голодные были. Мы с Поспеловым как – то сумели забежать в булочную, забрать на наши оставшиеся деньги батоны хлеба и к ребятам. Раздали, поели всухомятку. За что мне от командира дивизиона «влетело» (нарушение дисциплины, только о себе думаешь), но бойцы батареи были довольны. После нашей колонны по улицам Москвы, наверное, потом машины какие – то уборочные шли, как после пленных немцев, в 1944 году проведенных, мыли. Ведь с общественными туалетами и тогда была напряженка. А из строя выходить нельзя. Вот и вставали кружками. Наш поход, вероятно, никем не фиксировался, поэтому в военной хронике о нем я нигде не встречал, ни в газетах, ни в каких – либо сообщениях.

К вечеру кое – как добрались до палаточного лагеря. А на рассвете 24 июня со всем хозяйством отправились на станцию на погрузку. Эшелон уходил за эшелоном и, как всегда – полный беспорядок. Нечем крепить орудия и машины на платформах. Мало «теплушек». Но нам, офицерам, дали классный купейный вагон. Погрузились и все – поехали в неведомое.

Но какие же мы были наивные, распевали наши победные песни, были веселы и – стыдно теперь сказать – были уверены, что война быстро закончится нашей победой и мы будем победу отмечать в Берлине, а как же иначе, ведь наша Красная армия -«всех сильней». А до Берлина – то оказалась дорога почти в четыре года. И из тех, кто ехал на фронт в те первые дни войны, редко кому удалось дожить, а большинство полегли или сгнили в концлагерях немецких.

Но в те первые дни такая победная эйфория была. Разочарование наступило на следующий день, когда наш эшелон бомбили немецкие самолеты, а когда проезжали мимо Смоленска, то горевший и разрушенный бомбовыми ударами город не только отрезвил, но начал вызывать какую – то злобу на зверства фашистов. Этот вид заставлял более трезво взглянуть на вещи. После Смоленска эшелон как – то притих. На станции Богушевская (между Витебском и Оршею) мы разгрузились. Подсчитали первые потери, а они были после налетов авиации. Помню, как один из бойцов – москвич, попросил меня позвать к себе, его ранило пулеметной очередью в грудь. Так он просил меня, чтобы я написал ему домой (его жене), что он ранен на фронте, очень обидно ему было, что он не был на фронте, а ранен.

Таким вот образом начинается новая страница моей жизни. Надо сказать – самая трудная страница, перевернувшая всю мою жизнь. Сколько было розовых мечтаний, как все хорошо складывалось и все – конец всем мечтам, осталась реальная голая действительность – жестокая. Мне очень трудно писать о войне, порой сил нет вспоминать, ведь о горе человек старается больше умолчать. Это когда радость, то хочется кричать на весь свет, петь, радоваться. А тут …

Но жизнь есть жизнь. Вроде бы внешне все хорошо. Остался жив. Не убит, не умер с голоду в немецких лагерях, не испытал наших лагерей. Вроде искупил вину своей кровью, а какую вину?

 Итак, война.

 

Продолжение следует…

Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
(Анонимно)
24 июн, 2009 18:40 (UTC)
Молодец, что выложил его воспоминания. Будем читать вместе с детьми. Интересно очень. Правнуки должны знать, как это было и помнить..
george073
25 июн, 2009 05:39 (UTC)
Спасибо за мемуары! Давно надо было их начать опубликовывать. Ждем продолжения.
sledoputt
26 июн, 2009 05:43 (UTC)
Спасибо за рассказ. Нашла его по слову "Подольск"... У меня небольшая поправка: в Подольске тогда был клуб имени Лепсе, а не Ленина.
simbirynin
26 июн, 2009 09:19 (UTC)
Добрый день!
Спасибо, что заглянули на мою страничку и, особенно, за уточнение. Однако, это записи отца и исправляь мне, вроде бы как-то, не сруки. Но он умер 02.02.07 года. Но сделаю в его записях ссылку.
Разместил 2-ю часть: первые дни войны.
С уважением, Владислав Никишин.
( 4 комментария — Оставить комментарий )

Latest Month

Март 2010
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner